11 марта 2015 / Опубликовано в № 275

Исаак Кушнир: «Питерских на порог не пускали»

Беседу ведет Ирина Мак

Сорокалетний юбилей «Бульдозерной выставки», отмеченный в 2014‑м крошечной выставкой в галерее Беляево, был продолжен в Петербурге масштабным проектом «Ленинградский андеграунд». Коллекционер Исаак Кушнир, куратор знаменитой выставки «Авангард на Неве» в ГТГ в 2003 году, выступил и здесь как куратор, разыскав работы 92 художников из 50 собраний. Из них и составлена экспозиция.

Проект посвящен памяти «газа‑невских» выставок (в ДК «Невский» и ДК Газа), прошедших в Ленинграде в 1974–1975 годах. Их участники в основном не так известны, как московские нонконформисты. Счастливые исключения — Евгений Рухин и Юрий Жарких, приезжавшие на «Бульдозерную выставку», и Александр Арефьев, один из лидеров питерского андеграунда. Однако выставка, открывшаяся в феврале в Новом музее на 6‑й линии Васильевского острова, куда достойнее московской. Потому что сделана не в честь даты, а в память об эпохе и во славу художников, о которых грех забывать.

 

lech275_Страница_61_Изображение_0001

Ирина Мак Поскольку история «газа‑невских» выставок почти неизвестна в Москве, не могли бы вы рассказать об этом явлении? Что это было: эстафета, принятая от «Бульдозерной выставки», или совершенно независимое явление?

Исаак Кушнир По сравнению с Ленинградом, городом трех революций, где гайки были закручены сильнее некуда, Москва выглядела оазисом свободы. И когда летом 1974 года в Москве прошли легендарные выставки в Беляево и Измайлово — стихийные, не согласованные с властями и раздавленные бульдозерами и поливальными машинами, в их организации принимали самое активное участие два ленинградца — Юрий Жарких и Евгений Рухин. Разумеется, импульс московских выставок не мог не передаться в Ленинград. Но приняв во внимание уроки московских выставок, в Ленинграде взяли курс на переговоры с властями. После длительных и трудных переговоров власти отступили. И 22 декабря 1974 года в ДК Газа открылась первая выставка неофициального искусства ленинградских художников — на четыре дня.

При подготовке власти выставили участникам три табу: отсутствие антисоветчины, религиозной пропаганды, порнографии. Что художники и соблюли.

ИМ А если говорить о художественном уровне выставки?

ИК Той первой, в ДК Газа? Она была очень неровной. Каждый выставлял то, что хотел, среди участников было много самодеятельных художников. Поэтому участие в выставке носило больше гражданский смысл. Но уровень второй выставки, в ДК «Невский», был уже значительно выше, и зрители увидели весь спектр художественных пристрастий, существующих в неофициальном искусстве.

ИМ На удивление много сюрреализма.

ИК Сюрреализм и абстрактная живопись были, мягко говоря, не в чести у власть имущих. А запретный плод сладок, тем более что на Западе как раз эти направления повелевали массами.

ИМ В первой выставке приняли участие…

ИК …пятьдесят три художника. Очереди на нее, несмотря на мороз, были длиннее, чем в Мавзолей Ленина. Успех превзошел все ожидания, и уже летом 1975 года в Ленинграде прошла вторая выставка, в ДК «Невский», где приняли участие уже около сотни художников. Эти выставки стали переломным моментом в развитии искусства второй половины ХХ века, а явление получило название «газа‑невской культуры».

ИМ Внутри «газа‑невской культуры», как я понимаю, созрела такая «история в истории» — группа «Алеф».

ИК В процессе подготовки «газа‑невских» выставок вокруг одного из их участников, Евгения Абезгауза, стала формироваться группа еврейских художников, получившая в дальнейшем название «Алеф». И в первой же их выставке, прошедшей в квартире самого Абезгауза в конце ноября 1975 года, участвовало 12 человек. На 30 квадратных метрах они показали 112 работ, выставку посетили почти четыре тысячи зрителей. Среди участников были, помимо Абезгауза, Анатолий Басин, Леонид Болмат, Александр Гуревич, Александр Манусов, Юрий Календарев, Татьяна Корнфельд, Александр Окунь, Осип Сидлин, Сима Островский, Алек Рапопорт, Ольга Шмуйлович.

ИМ А Рухин нет?

ИК Рухин нет. А в 1976 году он погиб — сгорел при странных обстоятельствах. Что же касается выставки «Алефа», то профессиональный уровень ее был очень высок, и уже в декабре 1975 года ее увидели в Москве, на Трубной площади. И снова успех, и снова общественный резонанс. На этот раз в выставке принимали участие 15 художников. Все мировые информационные агентства уделили ей внимание. Потом, в 1980‑х годах, благодаря американским еврейским организациям были организованы выставки группы «Алеф» в США. К тому времени жизнь разбросала художников по разным странам, и они спустя годы вновь собрались вместе со своими работами. Евгений Абезгауз, единственный из них, попал во Всемирную еврейскую энциклопедию. Он умер в 2008 году в Израиле. Рапопорт умер в Сан‑Франциско. Болмат умер в Германии. Басин, Окунь, Островский и Корнфельд живут сегодня в Израиле. Манусов в России, Календарев в Италии, Шмуйлович в США…

ИМ Как я понимаю, среди «газа‑невских» художников вообще многие уехали.

ИК В конце 1970‑х годов под давлением властей СССР покинули около 30 художников. Сегодня многих нет в живых, а другие раскиданы по миру. Я уверен, это нанесло серьезный урон нашей культуре, но основная масса художников осталась в городе. И некоторые продолжают работать.

ИМ Напрашивается желание сравнить два направления неофициального искусства — питерского и московского.

ИК Думаю, их неуместно сравнивать. Школы отличались друг от друга, как отличаются менталитеты жителей двух столиц. И там и там были свои гении, свои авторитеты, художественные пристрастия.

ИМ И все‑таки: почему питерских нонконформистов почти не знают, если сравнивать с московскими?

ИК Потому что ажиотаж и скандал вокруг московских выставок, подогреваемые многочисленной армией иностранных журналистов, в одночасье прославили всех москвичей. «Вражеские голоса» наперебой вещали о событиях, происходящих вокруг выставок. Художники давали интервью, скандальные фотографии попадали в западные информагентства. Возник молниеносный интерес к неофициальной советской живописи у коллекционеров, дипломатов, журналистов. Появились коридоры отправки на Запад картин — для организации выставок и дальнейшей продажи. Процесс был необратим, и у художников впервые появилась возможность продавать свои работы, в том числе за валюту — неофициально, конечно. Арт‑дилеры уже тогда прекрасно понимали, что такое рынок. Так что этот процесс стал своеобразной кормушкой для определенного круга художников, где лишние рты были крайне нежелательны. И питерских, за некоторым исключением, на порог не пускали. Пирог делили московские. Это и явилось главной причиной того, что московский нонконформизм и его участники более раскручены, чем художники ленинградского андеграунда. Известность к москвичам пришла задолго до их эмиграции, тогда как ленинградским эмигрантам пришлось самим искать место под солнцем. И многие нашли.